Никите 23 года. В 18 лет он уехал из родного Бобруйска в Вильнюс учиться и прожил там четыре года. После выпуска решил вернуться домой, чтобы попробовать жить и работать в родном городе. CityDog.io поговорил с ним о том, как молодые люди там ищут работу, зарабатывают деньги и пытаются понять, есть ли у них будущее в родном городе.
– Решение вернуться в Бобруйск было непростым. К тому моменту в Литве у меня уже была работа, дополнительные проекты и много друзей. Но желание понять, какой могла бы быть моя взрослая жизнь в Беларуси, со временем только усиливалось. Я не успел по-настоящему столкнуться там со взрослыми проблемами, поэтому мне было важно прожить этот опыт самому.
К возвращению меня подталкивали и родители. Им хотелось, чтобы я был рядом с ними. Оставался открытым и вопрос с армией, и мама с папой давали понять, что не одобрят, если я останусь в Европе и таким образом буду «косить» от службы. Это не звучало в лоб, но смысл считывался именно так.
Повлияло еще и то, что я сам не до конца в тот момент сепарировался от Беларуси. Мне хотелось дать шанс и себе, и своей жизни там. Когда смотришь на страну со стороны – как гость или через соцсети, – многое кажется вполне нормальным и возможным. Спойлер: реальность оказалась другой.
О поиске работы: «Понял, что, если буду в Беларуси, придется либо идти на серьезные компромиссы, либо постоянно думать о выживании»
– Когда я приехал в Беларусь, первым делом начал искать работу. Хотелось найти что-то по специальности, в медиасфере или рекламе. Оказалось, что в Бобруйске таких вакансий нет.
Тогда я решил, что Бобруйск будет для меня перевалочной базой перед переездом в Минск. У меня уже были образование и опыт, поэтому я рассчитывал найти работу там. Но, когда я начал смотреть вакансии на Rabota.by, оказалось, что в беларуский рынок довольно сложно войти: на хорошие позиции в нашей сфере откликались буквально сотни людей. Быстро стало понятно, что через открытые отклики попасть туда почти невозможно.
Улица Пролетарская в Бобруйске. Фото: личный архив героя.
Позже мне объяснили, что в таких компаниях чуть ли не всё решают знакомства. Я поднял все свои контакты, вышел на людей из маркетинговых отделов и начал писать напрямую. Только после этого меня начали звать на собеседования. До этого максимум, что я получал, – тестовые задания. Да и на них часто даже не отвечали, что очень раздражало.
Даже там, где дело доходило до оффера, все упиралось в деньги и условия. Один из вариантов предполагал зарплату 2500 руб., работу в офисе 5/2 и обязательный переезд в Минск. Возможно, для человека с собственным жильем это были бы нормальные деньги, но для меня такая сумма выглядела иначе: почти половина сразу уходила бы на аренду.
Тем более что рынок жилья в Минске сейчас сумасшедший – за самую обычную квартиру где-нибудь в Шабанах просят около 400 долларов. На жизнь оставался бы минимум. Я понял, что не готов на такие условия, и отказался.
Я даже пробовал искать удаленную работу в России, хотя мне этого совсем не хотелось. Но там все оказалось завязано на знакомствах. В какой-то момент я понял, что, если буду оставаться в Беларуси, придется либо идти на серьезные компромиссы, либо постоянно думать о выживании.
Улица Пушкина в Бобруйске. Фото: личный архив героя.
Аренда: «100 долларов хватит на хорошую студию в центре»
– Пока я не мог найти работу, жил в Бобруйске на старые накопления. Плюс мне было проще, потому что я оставался у родителей и не тратился на жилье. Параллельно я помогал им в бизнесе, и это тоже давало какие-то минимальные деньги.
Жить с родителями после четырех лет самостоятельной жизни было тяжело. За это время я привык к своему ритму, а в родительском доме, как ни крути, есть свой уклад, под который приходится подстраиваться. Мы нормально уживались, но желание съехать у меня было постоянно.
Я даже думал снять квартиру в самом Бобруйске. С точки зрения аренды это было вполне реально: 100 долларов хватит на хорошую студию в центре. Но для этого нужна любая стабильная работа, а с ней в городе сложно.
При этом, по моим ощущениям, те, кто работает, обычно получают около 1200 руб. (примерно 420$), а 1500 руб. считаются уже вполне хорошими деньгами. Но саму работу найти непросто. В итоге я остался жить у родителей.
По данным за апрель 2026-го, средняя зарплата в Бобруйске составляет 2361 руб. – это самый низкий показатель среди всех крупных городов такого уровня в Беларуси. Для сравнения: в Барановичах средняя зарплата достигает 2407 руб., в Пинске – 2410, в Могилеве – 2676, а в Новополоцке – 3106 руб.
Этот разрыв выглядит особенно заметным, если учитывать масштаб самого города. В Бобруйске живут около 208,6 тыс. человек – это больше, чем в Барановичах с их 170 тыс. жителей, и более чем вдвое больше, чем в Новополоцке, где проживают около 94,6 тыс. человек.
О поиске друзей и комьюнити: «За все время жизни там у меня появился только один новый друг – 40-летний бывший вэдэвэшник»
– Спустя пару недель в Бобруйске я понял, что людей моего возраста – 20–30 лет – там почти не осталось.
Особенно остро я это почувствовал, когда пытался найти девушку. В «Дайвинчике», самом популярном приложении для знакомств в Бобруйске, мне попадались либо совсем молодые девушки 17-18 лет, либо, наоборот, заметно старше меня. Ровесников практически не было. Даже среди моих школьных одноклассников почти никого не осталось: большинство уехали в Минск, остальные – за границу.
То же самое было и с дружеским общением. Я довольно социальный человек, мне легко знакомиться с людьми, но за все время жизни в Бобруйске у меня появился только один новый друг – 40-летний бывший вэдэвэшник, который занимается велоспортом. Мы случайно познакомились на остановке за городом, разговорились из-за велосипедов, потом поехали купаться на озеро и после этого стали вместе кататься по Бобруйскому району.
Та же картина была и в местах, где вроде бы должна быть молодежная жизнь. В клубах аудитория в основном старше меня, а на модной дискотеке «Кветка» в городском парке, наоборот, были почти одни подростки. В итоге рядом со мной оставались в основном старые школьные знакомые, а новых людей в жизни почти не появлялось. Для меня как для очень социального человека это было тяжело.
Бобруйск. Фото: личный архив героя.
«Мои ровесники обычно работают в сфере услуг или обслуживания»
– Мои немногие ровесники, которые остались в Бобруйске, обычно работают в сфере услуг и обслуживания. Меня удивило, насколько эта сфера в городе развита. По ощущениям, кофеен там чуть ли не столько же, сколько в Вильнюсе.
При этом кофейни в Бобруйске – история не только про кофе. Они стали «третьим местом», куда люди приходят в том числе ради общения. Мне кажется, популярность таких мест во многом связана и с экономикой. Когда у людей нет возможности откладывать на что-то большое, они чаще радуют себя маленькими и доступными вещами – условным айс-латте. Думаю, поэтому в Бобруйске так заметно развилась именно кофейная культура, а не бары или клубы.
Зарабатывают в сфере услуг обычно около 1500 руб. На такие деньги можно существовать, особенно если у тебя есть свое жилье или возможность жить бесплатно у родителей, но откладывать, строить долгосрочные планы или куда-то ездить уже тяжело.
Для сравнения, в Литве даже на похожей работе – условно бариста или барменом – можно чувствовать себя свободнее. По моему опыту, там зарплаты в районе 1000–1500 евро позволяют не только покрывать базовые расходы, но и снимать жилье, раз в пару месяцев путешествовать и что-то откладывать. По крайней мере так было у моих друзей и меня.
В Бобруйске иначе. У моей подруги, которая работает бариста, есть своя квартира, и только поэтому ей чуть проще. Но даже у нее возможности сильно ограничены: лишних денег почти не остается, а из поездок она может себе позволить либо Минск, либо Гродно. Чтобы выехать за границу, нужно довольно долго откладывать.
.jpg)
Фото: личный архив героя.
Об ощущении свободы: «Радовался любой письке на заборе»
– Помимо работы, в Бобруйске мне не хватало ощущения живого города, которое есть во многих европейских местах. Граффити и бездомные люди, которые первое время режут тебе глаз в Европе, со временем начинают восприниматься как признак каждодневных изменений города. За четыре года не в Беларуси для меня это стало нормой. На этом фоне Бобруйск казался слишком стерильным. Поэтому меня так радовало любое уличное искусство, которое я иногда находил. Радовала любая нарисованная на заборе «писька», потому что это тоже знак – значит, у людей в таких условиях все еще остаются желание и смелость проявлять себя.
О решении снова уехать из Беларуси: «Я так и не смог найти работу»
– Примерно через полгода я понял, что в Беларуси так и не смогу найти для себя нормальную работу. При этом в Литве у меня все еще оставались проекты, в которые я мог встроиться. К тому же именно в Бобруйске я остро почувствовал, что дом для меня – это место, где я ощущаю себя в безопасности: и физически, и экономически. За четыре года жизни в Литве таким местом для меня стал Вильнюс. В Бобруйске этого ощущения у меня не было.
В итоге сначала я уехал из Беларуси в Молдову по образовательной программе, а уже там узнал, что в Вильнюсе ищут человека на один проект. Я воспринял это как знак и из Молдовы полетел сразу в Литву.
При этом, думаю, в Европе мне было легче искать работу не потому, что там все устроено принципиально иначе. Просто я переехал в Вильнюс в 18 лет и за четыре года обучения там успел обрасти нужными связями. В моей сфере – пиаре, маркетинге и рекламе – многое держится как раз на знакомствах и рекомендациях. И мои контакты за это время появились в Литве, а не в Беларуси.
Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.
